Как Ширмач героической смертью увековечил великую стройку

Поделиться
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

На Молдаванке музыка играет

На Молдаванке музыка играет,

В пивной веселье пьяное шумит,

А за столом доходы пропивает

Пахан Одессы Костя-Инвалид.

Сидит пахан в отдельном кабинете,

Марусю поит розовым винцом,

И между прочим держит на примете

Её вполне красивое лицо.

Он говорит, закуску подвигая,

Вином шампанским душу горяча:

«Послушай, Маша, детка дорогая,

Мы пропадём без Кольки-Ширмача.

Торчит Ширмач на Беломорканале,

Толкает тачку, стукает киркой,

А фраера вдвойне богаче стали —

Кому ж их щупать опытной рукой?

Езжай, Маруся, милая, дотуда

И обеспечь фартовому побег.

Да торопись, кудрявая, покуда

Не запропал хороший человек!»

Маруся едет в поезде почтовом,

И вот она — у лагерных ворот,

А в это время зорькою бубновой

Идёт весёлый лагерный развод.

Канает Колька в кожаном реглане,

В лепне военной, яркий блеск сапог,

В руке он держит важные бумаги,

А на груди — ударника значок.

«Ах, здравствуй, Маша, детка дорогая,

Привет Одессе, розовым садам!

Скажи ворам, что Колька вырастает

Героем трассы в пламени труда.

Ещё скажи: он больше не ворует,

Блатную жизнь навеки завязал;

Он понял жизнь здесь новую, другую,

Которую дал Беломорканал.

Прощай же, Маша, детка дорогая,

Одессе-маме передай привет!»

И вот уже Маруся на вокзале

Берёт обратный литерный билет.

На Молдаванке музыка играет,

В пивной веселье пьяное шумит,

Маруся рюмку водки наливает,

Пахан такую речь ей говорит:

«У нас, воров, суровые законы,

И по законам этим мы живём,

И если Колька честь вора уронит,

Мы Ширмача попробуем пером».

Но тут Маруся встала и сказала:

«Его не троньте! Всех я заложу!

Я поняла значение канала,

За это Колькой нашим я горжусь!»

Тут вышли урки с нею из шалмана

И ставят Маньку-суку под забор:

«Умри, змея, пока не заложила,

Подохни, падла, — или я не вор!»

А на канал приказ отправлен новый:

Шпане сказали — марануть порча!

И рано утро зорькою бубновой

Не стало больше Кольки-Ширмача.

Абрашка, Колька и другие

Баллада о Кольке-Ширмаче занимает особое место в уголовном фольклоре. Хотя блатной она, по сути, не является, поскольку авторы сочувствуют «предателям воровского мира», однако на сегодняшний день входит в «обязательную программу» классического «блата». Так в чём же особость песни? Прежде всего в том, что она отражает новый, важный этап развития Страны Советов, её уголовного мира и особенно — лагерной системы сталинизма. Поэтому баллада достойна того, чтобы комментировать её подробно, а то и построчно.

Первая же строка — «На Молдаванке музыка играет» — отсылает нас к песне 20-х годов «Абрашка Терц, карманщик из Одессы»:

Абрашка Терц — карманщик из Одессы,

А Сонька-блядь известна всей Москве.

Абрашка Терц всё рыщет по карманам,

А Сонька-блядь хлопочет о себе.

Абрашка Терц собрал большие деньги,

Таких он денег сроду не видал,

На эти денежки он справил именинки

По тем годкам, которые он знал.

Купил он водки, водки и селедки,

Созвал гостей и сам напился пьян,

И кто с гитарой, кто с пустой рукою,

А сам Абрашка взялся за баян.

На Молдаванке музыка играет,

А Сонька в доску пьяная лежит.

Абрашка Терц ей водки наливает

И речь такую он ей говорит:

«Зануда Сонька, что ты задаёшься?

Подлец я буду, я тебя узнал.

Я знаю всех, кому ты отдаёшься,

Косой мне всё по пьянке рассказал.

Теперь вся улица с меня смеётся,

Никто мене проходу не дает,

Никто мене теперь не поддаётся,

И всё, гадючий род, через тебя».

Если принять на веру утверждение исследователей Майкла и Лидии Джекобсон («Песенный фольклор ГУЛАГа как исторический источник. 1940–1991»), «Абрашка» написан в 40-е годы прошлого века «на мотив песни профессиональных преступников 30-х годов “На Молдаванке музыка играет”», то есть как раз баллады о расправе над «отступником» Колькой-Ширмачом на Беломорканале. Увы, отдавая должное Джекобсонам как собирателям фольклора, приходится признать, что историографы и толкователи они зачастую очень слабые. И в нашем случае их объяснение не выдерживает серьёзной критики. Конечно, сходство четвертого куплета из песни про Абрашку Терца с зачином песни о Кольке-Ширмаче бросается в глаза. Оно становится ещё более очевидным, если вспомнить другой куплет беломорканальской баллады:

На Молдаванке музыка играет

И вновь веселье пьяное шумит,

Маруся рюмку водки наливает,

Пахан такую речь ей говорит…

Но эта похожесть не даёт ответа на то, какая из песен появилась раньше. Ведь с таким же успехом безвестные авторы баллады о Кольке-Ширмаче могли позаимствовать мотив и куплет из более ранней уголовной песенки. На мой взгляд, так и произошло. И не только на мой. Например, в интервью на радио «Свобода» в 2005 году Мария Розанова вспоминала о том, почему писатель Андрей Донатович Синявский в 50-е годы прошлого века взял себе для публикации за рубежом литературную маску Абрам Терц: «Терц возник из нашей любви к блатной песне. Из песни “Абрашка Терц, карманщик всем известный”. Это песня 20-х годов, одесская». Ещё раньше, в репортаже о первом дне судилища над Синявским и Даниэлем «Тут царит закон» («Известия», 11 февраля 1966 г.) журналист Юрий Феофанов писал: «Синявский скрывался под именем Абрама Терца… Фамилия Абрам Терц… не лишена интереса. В двадцатых годах ходила по Одессе блатная песенка, в которой персонажем был “Абрашка Терц, разбойник из Одессы”. Может быть, друзья-приятели не случайно подобрали себе псевдонимы, а может, это совпадение».

Впрочем, мнение — ещё не доказательство. Но есть и другие аргументы. Прежде всего, супруги Джекобсон явно поторопились, когда объявили беломорскую балладу «На Молдаванке музыка играет» песней профессиональных уголовников. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. В песне хотя и несколько иронически, но с явным сочувствием выписаны образы Кольки-Ширмача и Маруси, которые разрывают с блатным миром, впечатлённые великой всесоюзной стройкой. Воры убивают отступников, но (в отличие, скажем, от «Мурки») симпатии авторов явно на стороне погибших. Абсолютно невозможно, чтобы подобного рода баллада исполнялась в блатном кругу. Она же прославляет «порчей», «сук», «гадов»!

Песня, вполне возможно, и создана в уголовно-арестантской среде. Однако явно — не в среде арестантов, принадлежавших к воровскому сословию. У воров, блатных она как раз вызывала негативные эмоции. И вряд ли они бы стали на её основе создавать песню чисто блатную.

Вообще-то переделок и народных, и популярных авторских песен в блатном фольклоре более чем достаточно. Но — песен нейтрального содержания (популярных советских, народных, фронтовых, городских романсов), а уж никак не прославляющих «сучье племя» и развенчивающих преступную жизнь. Не случайно во многих вариантах в уста пахана вкладывается строка: «У нас, ворья, суровые законы». Вместо «ворьё» также поют «жульё». То есть те, кто исполнял балладу, заменяя «воров» на презрительное «ворьё», понимали, что песня — не блатная.

А вот обратный пример — совершенно естествен! То есть на основе уркаганской песенки создать шлягер, стилизованный под «блат», но направленный против блатной романтики, — это очень удачный метод контрпропаганды. Да и многочисленные переделки известных уголовных песен — явление чрезвычайно распространённое.

Правда, Джекобсоны ссылаются на то, что в конце 40-х и в 50-е годы пелся куплет, где прямо вводилась кличка Ширмача:

Кому ты, стерва, лярва, отдаёшься,

Я знаю, что Ширмач тебя ебал.

Но это неудивительно, учитывая указание на то, что такой вариант был популярен среди школьников и студентов. Спустя десятилетия, да ещё вне уголовной среды подобное смешение вполне объяснимо, ведь обе песни исполнялись на один мотив и с упоминанием Молдаванки, где играет музыка. Текст «Абрашки» вообще варьировался самым причудливым образом. Мы встречаем здесь и отголосок одесского шлягера «Сегодня Сонечка справляет аманины», и куплет о том, что «на Молдаванке играют и поют», «прохожих раздевают», который кочует по многим образчикам одесского песенного фольклора.

Кстати, имя Абрашки Терца — далеко не единственное в вариантах песни, которая так пришлась по душе Синявскому. Вот другая версия:

На Молдаванке музыка играет,

А Сонька-лярва пьяная лежит,

А Колька-Свист ей водку наливает

И по-блатному что-то говорит.

Колька-Свист — герой первого советского звукового художественного фильма «Путёвка в жизнь» режиссёра Николая Экка. Премьера состоялась 1 июня 1931 года, картина пользовалась бешеной популярностью не только в Стране Советов, но и за рубежом. «Путёвка в жизнь» получила приз зрительских симпатий на Первом международном кинофестивале в Венеции в 1932 году, а Экк тогда же был признан лучшим режиссёром по опросу зрителей. После фестиваля картину закупили 26 стран, всего же она была показана в 107 странах.

Так вот, Колька-Свист, Мустафа и Жиган — три самых ярких и известных персонажа «Путёвки», быстро вошедших в фольклор. Сразу же после фильма народ сочинил знаменитый куплет, пересказывающий драматические коллизии картины:

Мустафа дорогу строил,

Мустафа по ней ходил.

Мустафу Жиган зарезал,

Колька-Свист похоронил.

С огромной долей вероятности можно утверждать, что в повествование о Соньке-лярве, отдающейся всем подряд, Колька-Свист попал вскоре после выхода «Путёвки в жизнь» на экраны страны. А имя Соньки могло появиться чуть позже, после 1936 года, когда стал популярен и другой фильм о «перековке» уголовного мира — «Заключённые», где в центре внимания оказались такие персонажи, как уголовник Костя-Капитан и блатнячка Соня.

Вообще-то Сонька — не единственное имя героини. Известна версия той же песни, где действует Манька. Есть много различных вариантов, приведём текст из книги тех же Джекобсонов:

Зануда Манька, что ты задаёшься?

Подлец я буду, я тебя узнал.

Я знаю всё — кому ты отдаёшься,

Косой мне Петька правду рассказал.

Зачем тебе я жёлтые ботинки,

Шелка и крепдешины покупал,

Менял фарты на ленты и резинки,

Во всём тебе, гадюка, угождал!

Любопытна явная перекличка с «Муркой»:

Мурка, в чём же дело,

Что ты не имела?

Разве я тебя не одевал?

Кольца и браслеты,

Юбки и жакеты

Разве я тебе не добывал?

Возможно, Манька появилась раньше Соньки, в середине-конце 20-х годов. А уже в 30-е неизвестные авторы перелицевали песенку, включив в неё и Кольку-Свиста, и Соньку.

автор: А.А.Сидоров На Молдованке музыка играет:новые очерки о блатных и уличных песнях

продолжение следует…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *